ГОРШКОВ Владимир Иванович

Родился в 1959 году в с. Архангельское Шатковского района Горьковской области. В средней школе и "школе жизни" — армии — был прилежным учеником, что, увы, не скажешь о реальной взрослой жизни. У родителей был третьим и желанным ребенком, но отец (участник Великой Отечественной войны) рано умер, и я остался в семье единственным мужчиной. В жизни было много увлечений, проб и ошибок, интересных встреч и добрых друзей. Сейчас живу в с. Архангельское, работаю на заводе ЖБИ сварщиком. Хобби: домашняя библиотека, чтение, спорт. Жизненный принцип, которому пытаюсь следовать с каждого понедельника: "Лучше сделать и раскаяться, чем не сделать и сожалеть". Но, увы, получается чаще всего с точностью до наоборот. Имею массу недостатков, но пусть о них говорят другие, о своих же достоинствах умолчу.

 

      ВОЗРАСТ ХРИСТА

            "Страницы лет, как летопись, листая. 
             Вникаю в повесть каждого листа,               
             Я вижу, как Иуда вырастает 
             Из никому не нужного Христа"... 
                                     (Б. Борин)

Дожил до возраста Христа,
Молитв не зная на устах. 
И кто я есть и кем я буду, 
Достигнув зрелости Иуды?

Предам кого-то, обману, 
Пополню подлостью казну, 
И звон серебряной монеты 
Наградой будет мне за это?

А, впрочем, - нет. Изрёк мудрец: 
"Всё суета"... Един конец. 
Под солнцем ничего не ново: 
Осины сук, венец терновый...

Но, как веревочке не виться. 
Распятым быть иль удавиться, 
В конце концов решаем мы. 
А от сумы и от тюрьмы

Нас не спасет ни честь, ни совесть: 
Жизнь - нескончаемая повесть, 
Где кровь - чернила для листа, 
Где вновь невинный ждет креста,

Где жнет совсем не тот, кто сеял. 
Где у кормила - фарисеи, 
И где повествованья нить -
Не объяснить, не изменить...

И на Голгофе у распятья,
Среди рыданий и проклятья, 
Упав на землю от стыда, 
Боюсь не страшного суда,

А потерять остатки веры! 
Но как всему постигнуть меру? 
И вечно в нас (зачем? откуда?) 
Христос лобзается с Иудой.


         "Гвозди бы делать из этих людей"—
          Помню, учил я на школьном уроке.
          Крепче бы не было в мире гвоздей.
          Вбитых в тела мудрецов и пророков.

Я приколочен без гвоздей
В родном краю, под отчим небом,
Распят среди очередей
За пайку колбасы и хлеба.

Я приколочен без гвоздей 
К заброшенным крестам могильным, 
Крестьянской горькой борозде, 
Что потом полита обильно.

Я приколочен без гвоздей 
Руками в царские палаты 
Тайком пробравшихся вождей -
Потомков Понтия Пилата.

Я приколочен без гвоздей. П
усть кровь моя не оросила 
Твоих мятежных площадей, 
К тебе, безумная Россия.

Страна отверженных идей, 
Неужто богом ты забыта? 
Ведь даже гвозди не забиты 
Лишь потому, что нет гвоздей!

   

Когда грохочут БТРы 
По камням мирных площадей, 
Они растаптывают веру,
Надежду и любовь людей.

Когда всесильные мундиры 
С экранов брызжутся слюной 
И разглагольствуют о мире, 
То пахнет кровью и войной.

Когда влачимся бездорожьем. 
России блудные сыны, 
Не ведаю: то воля божья 
Или проделки сатаны?

   

     БОЛЬШИЕ ПЕРЕМЕНЫ
            "Я не люблю манежи и арены: 
             На них мильон меняют по рублю, -
             Пусть впереди большие перемены -
             Я это никогда не полюблю!"
                        (В. Высоцкий, 1969 год)

Большие перемены. 
От них хоть волком вой, 
Иль бритвою по венам, 
Иль в петлю головой.

Напасти за напастью...
Не ведали отцы, 
Что дураков у власти 
Заменят подлецы.

Довольный гладит пузо 
Князь новый из грязи. 
А нам одна обуза -
Запрягся и вези.

Натягивая вожжи, 
Нам снова говорят: 
"Эй ты, с суконной рожей, 
Не лезь в калашный ряд!"

И мы в немом бессилье 
Кусаем удила. 
Зачем нас мать-Россия 
Такими родила?
 
Где сила в нас и воля, 
И вера в светлый путь? 
Скажите же: доколе 
Покорно спины гнуть?

Людских .сердец в глубинах 
Чтоб память ожила: 
Народная дубина 
Как прежде тяжела.

  

     УРОК ИСТОРИИ
         "Из истории мы узнаем, что она 
          Нас ничему не научила"
                           (Гегель)

Опять эпоха раной кровоточит 
В аулах горных и степных станицах. 
Что ждет от нас и что сказать нам хочет 
Истории открытая страница?

О том, как прежде били мы в литавры, 
Насилуя четырехстопный ямб, 
Пинцетом ковырялись в динозаврах 
И пушками палили в воробья.

Пути господни неисповедимы... 
Стыдясь, как карлик своего горба, 
Когда же наконец-то победим мы 
В самих себе презренного раба?

Чинов достигнув рвением лакейским, 
Кичится вседозволенностью власть. 
И как же низко в опыте житейском 
Добру и правде суждено упасть!

Растоптанная вера в идеалы, 
Что человек в столетиях пронес, 
Короткому подобна одеялу:
Укроешь ноги - замерзает нос.

Когда же солнце, выйдя из-за тучи, 
Пробудит нас от тягостного сна? 
В который раз история нас учит, 
Что ничему не учит нас она!


Не до ямбов теперь и хореев, 
Смысла нет и пустая морока. 
Воспарять высоко в эмпиреях 
Лишь Поэтам дано и Пророкам. 
Но убиты они на дуэли, 
Расплодились вокруг графоманы. 
И до смертной тоски надоела 
Пустота наших душ и карманов...

  

Все люди - кровная родня:
И я ваш брат, а это значит: 
Пишу, увы, на злобу дня, 
А как хотелось бы иначе. 
Да, не на злобу - на добро. 
Оно в миру пребудет вечно. 
Не сребренники - серебро 
Души даруя первым встречным.


       ПЕТЕРБУРГ

        "Красуйся, град Петров, и стой 
         Неколебимо, как Россия".
                      (А. С. Пушкин)

Стоит свинцовый Петербург,
Сраженный временем на вздохе, 
Судеб великих драматург, 
Свидетель золотой эпохи.

Здесь и поныне до утра 
В ночи еще не канул в Лету 
Скрип вдохновенного пера
В руке Курчавого поэта.

И невских берегов гранит, 
Гранит мемориальных досок
В себе пока еще хранит 
Времен минувших отголосок.

Но все же облик твой потух, 
Всё тише звук священной лиры, 
Поник столичный гордый дух
И слава Северной Пальмиры.

О, град Петра, погрязший в быт, 
Ты ныне тоже на прицеле, 
Как гений, что тобой убит 
У Черной речки на дуэли.

Дальше -